air-transport arrow-left arrow-right calendar eng eng Ресурс 1

Выше – только небо

Изобрести самолет просто.
Построить его - уже кое-что.
Летать - это всё.

Отто Лилиенталь

«С дискотеки в летчики!» - звучит как неплохое название фантастического фильма, полного авантюр. Но для Евгения Гениевского, командира воздушных суден «ИрАэро», это не вымысел. Жизнь порой складывается очень непредсказуемо, и одна маленькая случайность может решить всю дальнейшую судьбу…

Родом из детства

Тогда, в далеком 1977-м, первоклассник Женька не мог и подумать, кем станет, когда вырастет. Он жил в семье педагогов, хорошо учился и с упоением читал «Остров сокровищ». Мама Жени, Галина Константиновна, преподавала музыкальное воспитание в педагогическом училище, и мальчика, конечно, отдали в музыкальную школу. Но номер не удался. К огорчению мамы и несказанной радости самого Жени, учителя очень скоро попросили мальчика «заняться чем-нибудь другим» ввиду абсолютного отсутствия музыкального слуха. Ребенок был просто счастлив! Еще бы! Все одноклассники гуляют во дворе, а он идет с какими-то нотами в эту музыкальную школу, учит ненавистные «ля-бемоли»!

Какая же настоящая профессия мечты для любого мальчишки? Конечно, быть военным! Да не просто военным, а военным летчиком. Тем более что папа Жени, Николай Александрович, преподавал в авиационно-техническом училище конструкцию самолета и аэродинамику. Так что со знанием того, как устроено все внутри этой железной машины, у юного Жени было все в порядке. «Я обожал самолеты всегда! Про каждый болтик знал – для чего он и откуда». С возрастом тяга к авиации не ослабла, а только укоренилась. И к девятому классу Женя решил: «Буду поступать в военное авиационное училище». Если бы не одно «но»…

Юный Евгений оканчивал среднюю школу в пригороде Краснодара. Жили в ауле. Как-то раз после школы девятиклассник-активист Женя поехал на дискотеку. На велосипеде. Навстречу ему – паренек. «Ты же на дискотеку? Довези?» «Не вопрос!» Разговорились. Оказалось, попутчик – молодой пилот самолета АН-2, только окончил училище, работает местной в сельхозавиации: опрыскивает из самолета поля. Для Жени эта встреча стала роковой. «До встречи с ним я как-то и не думал, что есть не только военная, но и гражданская авиация, - вспоминает Гениевский. – А увидел этого парня, и у меня вдруг что-то прояснилось в голове. Понял, что военный летчик порой даже не знает, зачем летел и куда. Пять минут полета в этой трубе истребителя – а где был, что видел? А гражданские летчики ведь тоже занимаются очень полезным делом: перевозят пассажиров в разные города. И я ведь хотел не просто летать, а видеть новые места. И не войну видеть, а мирную землю».

В 1986 году Евгений Гениевский поступил в Бугурусланское летное училище Гражданской авиации.

Пора взросления

С поступлением в училище жизнь будущего летчика кардинально изменилась. Теперь Женины родители жили в Иркутске, а сам студент – в Бугуруслане. Между родными Женей было 4 140 километров. И больше всех скучала не мама, как это бывает обычно, а сам Женя. «Я ей писал такие письма… Полтетради исписывал».

Однако долго тосковать Жене не пришлось. Просто не стало времени. Потому уже через год учебы Гениевского забрали в армию. И там не то, чтобы скучать, там и присесть было некогда.

1987 год. Москва. Парад. Нога в ногу марширует бригада охраны Министерства обороны генерального штаба. В ее составе – Женя. И теперь он не понаслышке знает, сколько работы скрывается за пятью минутами отчеканенного шага, который видим мы с экранов телевизоров. «Строевая подготовка – это очень тяжело. Ночами половина роты просто стонет: зверски болят ноги. В кровати у тебя всегда наготове иголка: спрятана в матраце. Начало сводить мышцу – быстро ткни в нее иглой. Не сделаешь этого – весь следующий день будет болеть нога, но это никому неинтересно: тебе опять на строевую. Каждый день по пять часов». Так будет до тех пор, пока из роты сделают «ходоков». Дальше - легче.

Два года в армии – и в 1989 году Евгений возвращается на учебу в Бугуруслан. Теперь Гениевский открывает для себя одну из главных истин, которая будет сопровождать его всю дальнейшую жизнь: каким должен быть хороший летный инструктор. Гениевский решает так: «Хороший инструктор – тот, кто тебе доверяет. Или грамотно делает вид, что дает тебе полную самостоятельность, но при этом держит все под контролем. Очень сложно не показать своего внимания, напряжения, но, когда инструктор внешне спокоен, ты не делаешь ошибок. А когда над тобой постоянно кто-то «висит», ты обязательно дашь сбой. Неграмотный инструктор все время хватает штурвал или вообще постоянно за него держится. Вроде бы он дает тебе самостоятельность, но ты же видишь чужие руки на штурвале и не понимаешь: ты это делаешь или он?» Конечно, Евгений пришел к таким выводам, потому что там, в Бугуруслане, он встретил того самого Инструктора - Учителя. Человека, который показал, как надо. И навсегда остался в памяти Гениевского образцом и живым идеалом. «Летный инструктор Ванечкин. Я даже не помню его имени-отчества: мы называли его «Товарищ командир». Инструктор Ванечкин был строг со студентами, летную группу держал в кулаке. И это дало результат: принимать выпускной экзамен у группы Евгения приехали летчики из Приволжского управления гражданской авиации, великие люди того региона. Программа была непростая: экзаменатор закрывал рукой прибор, и выпускник должен был без справиться без прибора. Экзамен Гениевский сдал на «пять», без недочетов. Под полным доверием Ванечкина.

Профессия риска

После окончания училища, в 21 год, для Евгения наступила самая интересная пора жизни: полная самостоятельность. Гениевский начал работать в 190-м объединенном авиаотряде: летал на АН-2 (знаменитый «Кукурузник» с одним двигателем), жил в Черемхове (Иркутская область) и возил пассажиров в предгорья Саян.

И если технике управления воздушным судном Гениевского отлично обучили в студенчестве, то «технике общения с пассажирами» Евгению пришлось обучаться уже здесь, непосредственно во время работы. Методом «хочешь научить ребенка плавать — кинь его в воду там, где поглубже». «Пассажиры всегда чего-то требуют и просят! Они считают, что заплатили деньги, чтобы их не трясло, не качало и не тошнило. На «кукурузнике» нет отдельного отсека для экипажа – и пилот, и пассажиры сидят в одном помещении. Пассажиры запросто могли сунуть в мою кабину голову и начать делать замечания, учить летать. И разговаривать с ними бесполезно, люди деревенские!»

В начале 1990-х из государственных авиаотрядов начали возникать частные структуры. В Иркутске образовалась коммерческая фирма, которая вела набор пилотов на грузовой самолет АН-32. Туда и здесь Евгений надолго не задержался: отличного летчика быстро заметили на иркутском авиаремонтном заводе – АРЗ-403 и предложили работу летчиком-испытателем. Казалось, на этом, в 1996 году, замкнулся некий круг предназначения Евгения. Судьба распорядилась так, что юношеской мечте Гениевского все же суждено было сбыться. Евгений частично, но все-таки пришел к военной авиации и риску.

Теперь перед Гениевским стояли совсем другие требования. Летчик-испытатель должен быть подготовлен лучше остальных как психологически, так и теоретически. И выполнять задания, запрещенные рядовому пилоту. Гениевский испытывал самолеты после ремонта. Полеты на одном двигателе, проверка самолета на минимальных скоростях, в критических режимах. «У каждого самолета своя минимальная скорость, на которой он не летит – упадет, в «штопор» свалится. Признаки подхода к ней – тряска самолета, он опускает «нос». Вот к такой скорости я должен подойти, зафиксировать ее и настроить заранее аппаратуру».

Теперь все мирные перелеты с кричащими пассажирами казались Гениевскому беззаботным прошлым. Риск и опасность отныне стали постоянными спутниками летчика. - Много путаницы происходило в цехах: не так что-нибудь прикрутят, а мы должны это выявить. Путали топливные клапаны – у нас топливо уходило из одного крыла в другое и выливалось наружу, а прибор показывал совсем другие вещи. Или мы ждали, что выключится один двигатель, а выключался совсем другой. Было и такое, что уже в воздухе выяснялось, что не так были затянуты гайки – слишком туго и неправильно, подшипники от другого самолета.

Однажды на АН-32 мы рулили перед взлетом и в окно иллюминатора увидели, что у нас горит колесо. Магниевый сплав диска нагрелся и загорелся. Если бы не увидели этого еще на земле и убрали шасси внутрь – так бы с огнем и взлетели, потому что рядом никого не было, кто бы мог заметить, мы тогда уехали рулить в самый дальний угол. Сразу воспользовались огнетушителями и вызвали пожарных. Все закончилось благополучно.

В 2007 году завод закрыли, и Гениевского сократили. Так закончилась еще одна важная и очень серьезная веха жизни простого провинциального летчика.

Дом в небе

Сейчас Евгению Гениевскому 49 лет. Он - командир воздушного судна «ИрАэро». Он мастер своего дела, высоко ценится коллективом и летает на всех видах самолетов воздушного парка авиакомпании. Гениевского трудно застать в Иркутске: большую часть жизни он проводит в командировках. Как говорит сам Евгений, небо давно стало для него не просто профессией. Небо – его дом и семья. И главная «женщина» в жизни Гениевского – именно летная работа.

Евгений любит авиацию за честность: - У нас не бывает закрытых дорог. Авиацию невозможно «купить»: на лучшие места не берут только «своих». В Москве множество компаний набирает сотрудников. Если ты высокопрофессиональный пилот, ты не останешься без работы. Да, многие москвичи считают, что Сибирь – абсолютная «глубинка» во всем. Но стоит увидеть нашу подготовку, и вопросы о профессионализме отпадают сами собой.

И наоборот, если человек чуть-чуть не тянет – мы с ним прощаемся. Тут жестко вопрос поставлен. По крайней мере в «ИрАэро» таких не держат. Классный летчик должен быть, прежде всего, хорошо обучаемым, впитывать много информации. Также летчику не нужна вспыльчивость: руки не должны опережать мозги. Ты должен взвешенно, осознанно делать любое движение. У нас есть так называемая предполетная подготовка: сначала ты сам с собой наедине все обдумываешь, потом собираешь предполетный брифинг и делишься мыслями со всеми. Если что-то не поняли – спрашивают. Ты оговариваешь предстоящий полет, и тебе потом легче в кабине.

За свою летную жизнь Гениевский объездил едва ли не весь земной шар. Бывалого летчика уже трудно удивить каким-то необычным маршрутом. «Я много летал по так называемому «тайскому треугольнику»: Пхукет – Бангкок, Пхукет – Паттайя. Тогда только начали рейсы соединять, многие хотели встретить Новый год на курорте. По сорок дней там жил. Я люблю интересные полеты, не такие заезженные, когда ты, как троллейбус, туда-сюда возишь по триста пассажиров».

Сегодня Евгению по душе чартерные перевозки – рейсы, которые не входят в регулярное расписание авиакомпании и летают по тем направлениям, дате и времени, которые необходимы самому клиенту. Такой услугой обычно пользуются спортивные команды, высокопоставленные лица и звезды шоу-бизнеса.

- Недавно возил иркутскую хоккейную команду «Байкал-Энергия». Хоккеисты – молодцы, хорошо себя ведут! И вообще замечено: чем команда ближе к Сибири, тем адекватнее. Однажды возили одну знаменитую команду по хоккею с шайбой, с запада. Они себя ведут в полете, будто короли. Требуют чего-то, грубо разговаривают, ноги выставляют в проход, нашим бедным девчонкам-стюардессам неприличные намеки делают. Но зато когда проиграют – сразу тишина: свет выключат, от еды отказываются, сразу спать. Совсем другое дело!

Гениевский очень любит возить и звезд эстрады. «Александр Розенбаум с нами как-то у трапа долго о жизни разговаривал. Спрашивал, как полеты, как Сибирь. Он был, кстати, с какой-то необычной сумкой из медведя – голова медведя натуральная, и все сделано в виде сумки, через плечо у него висела. В таких зеленых штанах, в здоровых берцах был. А мы про него расспрашивали – как у него дела. Еще очень понравилась Елена Преснякова. Очень душевно отнеслась к экипажу, открытки и календарики со своим портретом нам всем подарила, подписала. Каждому человеку приятно простое человеческое внимание, и летчики не исключение».

Вот так, за 10-15 минут, мы приоткрыли завесу тайны и дали вам, дорогие пассажиры, узнать, кто же скрывается «там», в кабине пилота. Кто здоровается с вами перед полетам и прощается после посадки. Там всегда обычные люди: они начинали так же, как и мы. Они были простыми мальчишками, дрались, набивали свои шишки и иногда получали двойки. Они имеют свои достоинства и недостатки, они тоже дружат и восхищаются, любят и ненавидят. Каждый из них очень долго учился и прошел через множество трудностей. Но у них есть одно огромное отличие от нас: они, летчики, добровольно и ежедневно берут на себя ответственность за наши с вами жизни. За самое дорогое, что у нас есть. Их цель самая «маленькая и простая»: сделать так, чтобы, выйдя из самолета, мы забыли об этом полете. Потому что все было спокойно и без происшествий. Чтобы мы просто ушли по своим делам. А они остались здесь, на родном борту своей воздушной птицы. Потому что это время – от взлета до посадки – и есть вся их жизнь.